34:58 Видео интервью с Гущей Артемом Олеговичем, профессором РМОПО, д.м.н., руководителем отделения научного центра неврологии РАМН.
Рассматриваемые вопросы и темы:
  • Что такое вертебрология?
  • Грыжи межпозвонковых дисков;
  • Что делать пациенту с болью - последовательность шагов;
  • Рекомендации для профилактики заболеваний;
  • Опасность крайностей: интенсивный спорт и сидячий образ жизни;
  • Современные технологии и методики в нейрохирургии;
  • Риски хирургического вмешательства;
  • Российская вертебрология и нейрохирургия и зарубежная, плюсы и минусы.


Текст беседы

Ведущий: Добрый день, друзья! Мы продолжаем нашу серию видеоподкастов. Сегодня в гостях у нас Гуща Артем Олегович, профессор Российской академии наук, доктор медицинских наук, руководитель отделения нейрохирургии Научного центра неврологии, а также президент Ассоциации хирургов-вертебрологов. Здравствуйте, Артем Олегович!

Артем Олегович: Добрый день!

Ведущий: Попрошу вас немножко более подробно рассказать о вашей специальности, тем более, что в одной из Ваших регалий я вижу слово «вертебрология», оно интересное.

Артем Олегович: Хирургическая вертебрология, – то, чем я занимаюсь много лет, – это направление, связанное с лечением заболеваний позвоночника. Учитывая, что современный уровень жизни и скорости предполагают частые проблемы с позвоночником у наших сограждан, эти проблемы все больше и больше завлекают различных специалистов в эту отрасль. И хирургическая вертебрология объединяет нейрохирургов, ортопедов, травматологов, реабилитологов; она предполагает достаточно активное, инвазивное лечение заболеваний, связанных с повреждениями или дегенеративными поражениями позвоночника, исправлениями деформаций – здесь много разделов. Мы преимущественно занимаемся тем, что активно исследуем и находим новые технологии малоинвазивных операций при заболеваниях и повреждениях позвоночника, например, эндоскопических операций при грыжах диска. Это одно из популярных и востребованных направлений. Наши сограждане (и, вообще, современный человек) хотят очень быстро активизироваться, – сразу из больницы в бой, на работу, зарабатывать деньги. Это предполагает вмешательство, которое наименьшим образом травмирует его костную структуру, мышцы.

Почему выбрать Мединтерком?

  • Только ведущие специалисты
  • Тесты на лучшем оборудовании
  • Полная информация о ходе лечения
  • Отсутствие очередей и сложностей
  • Особое отношение и личный доктор


Актуальные проблемы частые заболевания


задать вопрос

Продолжение текста беседы

Артем Олегович: Поэтому разработаны техники удаления грыж без разрезов, – по сути, проколом, – то есть можно через небольшой, в несколько миллиметров, разрез удалить достаточно крупное образование, грыжу, даже опухоль из позвоночника, из спинного мозга. Пациенты встают через несколько часов после наркоза и уходят домой уже на следующий день; практикуется даже амбулаторная хирургия в разделе эндоскопических операций. Исследования нашей Ассоциации показали, что в стране насчитывается примерно полтора миллиона наших сограждан, которые нуждаются в операции на позвоночнике. Это колоссальная цифра. Обеспечение вертебрологической помощью, – именно в хирургической вертебрологии, – составляет, в среднем, от 5% до 15%. Специалистов крайне мало. Мы все знаем обычные пути: если у человека заболела спина, идет к «мануальщику», – где порой даже не исследуют, что там произошло со спиной, даже какие-то первичные исследования, рентгеновское или МРТ, не делаются. И это, конечно, парадокс в нашей системе…

Ведущий: Это неправильно?

Артем Олегович: Человек целенаправленно выбирает путь, который ему больше всего понятен. Реабилитологов много, а мануальщиков еще больше. Они разрекламированы, они понятны и доступны: человек, который лечит руками, без лекарств, повреждающих печень, без каких-либо серьезных инвестиций (хотя это еще вопрос). Но главное часто люди, которые берутся исправить ситуацию и радикально вылечить, – они не обладают достаточными знаниями. И главное – они пытаются уменьшить расходы на исследовательские программы, поэтому лечат пациента, исходя просто из его жалоб на здоровье. Это всегда небезопасно. И я должен сказать, что примерно треть отделения, которым я руковожу в Научном центре неврологии – это пациенты после мануального терапевта, которым стало хуже, и они пришли уже с жалобами и на боль, и на этого доктора, который не помог, а, скорее, навредил.

Ведущий: А с какими диагнозами вы их принимаете?

Артем Олегович: Бóльшая часть пациентов нейрохирургического отделения (а нашего – тем более, так как мы все-таки больше смотрим в сторону спинальной нейрохирургии), – это пациенты с дегенеративными поражениями позвоночника; в обиходе это называется таким емким, мало что значащим понятием – грыжа диска. То есть это некое изменение в межпозвонковом диске, в основном, на уровне поясничного отдела позвоночника (хотя и шейный отдел также страдает, и грудной). В основном, это различные изменения в области межпозвонковых дисков – выпячивание дисков, грыжи, разрывы дисков, нестабильности, то есть некие гиперподвижности или нарушения соединений между позвонками, и нарушения статики, то есть опороспособности позвоночника. В этом случае человек ощущает боль, а иногда – боль, стреляющую в ногу, иногда слабость ноги. Худший вариант – это снижение функции, силы, нарушение мочеиспускания, и прочие, самые разнообразные проблемы, которые явно нейрогенного плана, – когда даже неспециалист может сказать уверенно, что проблемы связаны с нервами. «Все от нервов», как мы знаем. В нашей специальности это наиболее наглядно прослеживается.

Ведущий: Артем Олегович, вы упомянули диагноз «грыжа межпозвонкового диска», и сказали, что диагноз достаточно сложный, и назвали его «часто ничего не значащим». Мы, врачи, по всей видимости, должны понимать, что он просто многое в себя включает, и сам по себе диагноз «грыжа межпозвоночного диска» не всегда о чем-то нам говорит. Расскажите чуть более подробно об этой проблеме: как пациенту сориентироваться, если у него такой диагноз?

Артем Олегович: Да, грыжа межпозвонкового диска – это действительно собирательное понятие, и для большинства людей это или ничего не значит, или означает приговор, – крайности, которые в обиходе для нас зачастую принимаются, и многие люди воспринимают это с диаметральными впечатлениями. Дело в том, что сама по себе грыжа может включать в себя и повреждение диска, и разрастание в области межпозвонкового диска, и уменьшение диаметра позвоночного канала, приводящее к стенозу, к определенным неврологическим симптомам. Чаще всего это корешковые боли. Они могут быть и в шее, и в грудном отделе, и в пояснице. Во всех случаях в заключении МРТ будет написано «грыжа диска», что, кстати, тоже не совсем правильно. Но тенденция, – я не знаю почему, – такова, что специалист, делающий МРТ (а диагноз, в основном, ставится на основании магнитно-резонансной томографии), будет описывать не только клинически проявляющиеся грыжи, но и те изменения в диске, которые интересны только самому рентгенологу, то есть вариант нормы.

Ведущий: То есть он описывает все, что увидит?

Артем Олегович: Увидит – описывает, это, так сказать, его работа, и он абсолютно прав. Но после этого пациент не получает никаких пояснений относительно того, что реально патологично, а получает это заключение. И уже сам интерпретирует то, что написано в этом заключении МРТ, порой драматизируя ситуацию, – считая, что это катастрофа, что это конец жизни, что теперь он будет полный инвалид. Чаще всего такое гипертрофированное ощущение – конца света и жизни из-за грыжи, – оно неверно. Тут нужно понимать, что поводом для обращения к специалисту моего профиля, – нейрохирургу или хирургу-вертебрологу, – являются все-таки не находки на МРТ. Поэтому я не рекомендую людям просто так проводить исследования – лишь для того, чтобы посмотреть, – потому что наверняка что-нибудь будет найдено. Все-таки поводы для обращения – это определенные жалобы. Если человек имеет постоянные, не купируемые, – то есть не проходящие после приема медикаментов типа НПВС (широко популярные «нестероидные противовоспалительные средства», снимающие болевой синдром и воспаления), – если постоянно присутствуют боли в пояснице в любом положении, или они усиливаются при движении, и прием такого рода препаратов не дает облегчения в течение 2-4 дней, предположим, – это повод для того, чтобы обратиться к невропатологу, а не к хирургу, конечно. А вот если последующее лечение у невролога, невропатолога не вызвало улучшения, а боль переместилась в ногу, или в руку, или стала куда-то отдавать, или стала постоянной, или, например, даже не только боль, а онемение, слабость, – тогда это уже, возможно, повод для срочной консультации у нейрохирурга, так как ситуация условно выглядит хирургической. Поэтому я еще раз призываю своих пациентов и слушателей не ориентироваться на запись МРТ; это сделано для врача, и вся интерпретация, исходя из терминов «протрузия», «пролапс», «размер грыжи», – это все относительное, и оценить хирургические риски на основании данных МРТ довольно сложно, не будучи специалистом. Обычно это все-таки целая группа исследований, а не одна МРТ; это нужно смотреть вкупе с данными клинического обследования пациента, – боли и прочее.

Ведущий: Артем Олегович, а вы можете дать какую-то конкретную, может быть, простую, – или не очень простую, – рекомендацию по поведению пациента? Если у него есть жалобы, что ему нужно делать? Если у него, например, болит спина? У многих болит спина, мы понимаем, что это связано с прямохождением… Что делать?

Артем Олегович: Я должен начать с того, что первичное обращение к хирургу с первой же болью – это немножко неправильно, это нонсенс, потому что хирург делает операции, к нему ведут пациента уже другие врачи, – не обязательно за руку, но направляют их. Чаще всего к нейрохирургу пролегает долгий путь, который пациент проходит, применяя другие варианты лечения. Речь не идет, конечно, об онкозаболеваниях и новообразованиях в мозге, в спинном мозге, которые в любом случае нужно удалять – если не облучать, правда. Вообще, сейчас, направление нейроонкологии, то есть опухолей нервной системы, пересматривается с точки зрения воздействия на эти опухоли не хирургически, а облучением или радиохирургией. Так вот, если речь идет о доброкачественных процессах, например, о грыжах или стенозах, то человек при наличии болей в спине, или болей в руке или ноге, конечно, должен идти к невропатологу (особенно если эта боль иррадиирует). Может быть, – даже очень вероятно, – его дальнейший шаг будет к хирургу, но начинать нужно с невропатолога. Специалист-невролог, невропатолог оценивает жалобы, соединяет эти жалобы с той картинкой, которая видна на МРТ, понимает, что это соответствует, скажем, грыже, стенозу, нестабильности, спондилолистезу, – масса терминологии вокруг этих болезней. И говорит: «Да, дружочек, у вас есть грыжа, мы ее лечили консервативно, а эффекта не получили. Давайте-ка к нейрохирургу». Чаще всего это самый целесообразный путь, когда нейрохирург, со своей стороны, оценивает целесообразность и необходимость операции, – и уже ее назначает, причем операции могут быть самые разные. Операций в нейрохирургии, в спинальной нейрохирургии, в хирургической вертебрологии (это близкие специальности) чрезвычайно много. Это и очень популярные малоинвазивные операции, то есть эндоскопические вмешательства, о которых я уже говорил, с пункционным компонентом, иногда проводимые под местной анестезией, и большие операции со стабилизацией, с имплантацией различных, тоже очень востребованных сейчас систем. Мало того, что они позволяют сделать резекцию этих образований, грыж, стенозов, которые мешают человеку, давят на нервы, вызывают боли, но и, кроме того, еще восстанавливают стабильность, опорность позвоночника. Человеку же нужно быстро активизироваться, и это дает возможность его быстро поднять и, соответственно, вернуть полностью к тому объему социальных функций, которыми он может заниматься.

Ведущий: Насколько я понял из Вашего рассказа, самая правильная рекомендация, которую легко запомнить – начать с невропатолога. Если невропатолог сочтет, что нужно идти к нейрохирургу, – идти к нейрохирургу.

Артем Олегович: К нейрохирургу, хирургу-вертебрологу, просто вертебрологу, потому что чаще всего это все-таки хирургическая специальность. В ряде случаев невролог, невропатолог может принять решение о необходимости комбинированного лечения, например, с привлечением мануального терапевта. Это абсолютно отдельная специальность. Хуже, когда человек сам принимает решение, куда ему идти, например, начинает с мануального терапевта; тогда он порой теряет правильный путь. А мануальный терапевт, часто в силу того, что это шарлатанский метод, – не во всех, конечно, случаях…

Ведущий: Не рекомендуете ходить к нему?

Артем Олегович: Нет, почему же, если есть квалифицированный мануальный терапевт, – это прекрасный специалист. Но только привлечение мануального терапевта должно быть обоснованным. Он может вылечить пациента, и часто это происходит, но в большом количестве случаев это вызывает ухудшение ситуации. Неквалифицированный мануальный терапевт зачастую обходится собственными наблюдениями и не прибегает к дополнительным методам исследования. Поэтому пациенту становится хуже, и порой он уже прямиком попадет в операционную, хотя можно было бы избежать вот такого, самого крайнего варианта лечения, потому что даже современная хирургия, при всей своей малоинвазивности и нетравматичности, – это все-таки последний этап лечения. Мы же понимаем это! Нет таких ситуаций, когда начинать нужно сразу с хирургии. Поэтому я считаю, что должна соблюдаться преемственность специальностей.

Ведущий: Хорошо, а если рассмотреть случай пациента, и не пациента даже, а просто человека, которого ничто не беспокоит, но он просто заботится о своем здоровье, ответственно подходит к этому вопросу. Можем ли мы дать ему какие-то рекомендации относительно вертебрологии, нейрохирургии? Как правильно себя вести, что делать, чего не делать?

Артем Олегович: Если рассматривать современные жизненные принципы, то современный человек исходит из больших скоростей, нагрузок, порой экстремальных нагрузок, которые закаляют дух и тело. Очень многие популярные занятия, – кросс-фит, например, который особенно популярен среди неподготовленных в плане мышечной системы женщин, – вызывают прямо профессиональные заболевания, как например, повреждение локтевых или плечевых суставов; возникают периартрозы при интенсивных занятиях, потому что мышцы не справляются с интенсивными нагрузками. Но групповые занятия снижают болевую окраску от этих нагрузок, и часто такие постоянные занятия вызывают хронизацию процессов и воспаление суставов, а это довольно трудно лечится потом. Вот одно из проявлений неправильного взгляда на современный образ жизни. С другой стороны, малоподвижность, сидение за компьютером, – это, безусловно, неполезно; особенно, если это не перемежается с какими-то подвижными нагрузками. Поэтому наши пациенты, если брать хирургическую вертебрологию, – это гиперподвижные спортсмены, это интенсивно тренирующиеся люди, посетители таких силовых тренингов; или же сидящие за столом, ведущие сидячий образ жизни, малоподвижные. Здесь нет какой-то абсолютной логики, и нельзя сказать, что если ты сидишь за компьютером по 8 часов, то у тебя будет грыжа через 10 лет. Это не так, конечно. Но определенный телесный склад, – так сказать, человека, который не облечен большой мышечной массой, – чаще всего люди такого склада склонны к поражению шейного отдела, потому что фиксированное положение головы приводит к разрушению дисков шеи и, в конечном итоге, страдает шейный отдел, они жалуются на боль. Но это происходит не сразу. Человек не становится сразу больным, и не идет сразу к специалисту. Обычно это долгий процесс, который начинается с неудобства, неправильного положения, – даже горизонтального положения в постели, – люди жалуются, что не могут положить удобно голову на подушку. Здесь есть варианты остановки и профилактики на ранних этапах: смена занятий, определенные физические нагрузки, плавание..

Ведущий: А с этой профилактикой к вам приходить?

Артем Олегович: Конечно, к хирургии это не имеет никакого отношения. Я даже не знаю, как проводить такую оздоровительную реабилитацию. Для этого есть специальные физкультурные программы; вообще, есть врачи лечебной физкультуры, как и нелечебной. Оздоровительные программы, в основном, прерогатива методистов нелечебного плана, этим не врачи занимаются. Здоровая жизнь у нас пока вынесена из клинических дисциплин. Может, это и неправильно, но так существует.

Ведущий: Артем Олегович, понятно, что по вопросам профилактики идти не к вам, поскольку вы – хирург-вертебролог, нейрохирург; поэтому позвольте другой вопрос. Существует расхожий стереотип, что операция на позвоночнике – это что-то страшное, что надолго, а часто и навсегда (не всегда же операции успешно проходят, бывают сложности, осложнения) приковывает человека к койке, и он надолго лишается возможности передвигаться. Можете развенчать этот миф? Наверняка ведь что-то придумано новое, что позволяет совершенно по-другому смотреть на этот вопрос?

Артем Олегович: Безусловно, прошли времена, когда операции на позвоночнике приравнивались к инвалидности или к длительному пребыванию в стационаре, к невозможностью передвигаться месяцами. Анализируя нашу новую историю, мы понимаем, что еще 10-15 лет назад операции, которые мы делаем сейчас, предполагали полугодовое пребывание в постели. А как выглядит человек, которому полгода нельзя вставать?.. И это реалии совсем недавнего прошлого, – может быть, конца прошлого века, конца 90-х годов. Сейчас же спинальная нейрохирургия – это самая быстроразвивающаяся медицинская специальность (наряду с кардиохирургией, сосудистой хирургией), и возможности сейчас таковы, что многие проблемы, которые решались большой, экстенсивной хирургией, то есть связанной с обнажением позвоночника, с большой кровопотерей, сегодня проводятся порой даже без разреза, – то есть, например, мы делаем операции, которые позволяют за счет всяких высокочастотных, высокоэнергетических средств, лазерных технологий, плазменных технологий денервировать, то есть убивать мелкие нервы, которые окружают суставы позвоночника, и избавлять человека от сильнейших болей, – амбулаторно. Человек приходит, ему естественно, назначается предварительное обследование, по показаниям назначается такого рода вмешательство, – например, радиочастотная деструкция фасеточных суставов (очень популярная сейчас операция). Устанавливаются под контролем рентгена специальные источники энергии, просто пункционные иголочки на суставы, это не болезненная процедура, – и он получает вот эту денервацию, встает и уходит домой. И, в принципе, ограничений у него минимум, то есть через несколько дней он может вернуться к обычным нагрузкам. То же самое вмешательство на диски с помощью так называемых холодных плазменных абляций, когда диск можно выпарить определенным образом, уменьшив в объеме, и если это небольшие протрузии, то ликвидировать их также пункционным методом, – по сути, амбулаторно, – ну, или с однодневной госпитализацией.

Ведущий: Без осложнений?

Артем Олегович: Да. Эти пункционные операции мало связаны с осложнениями, и тех осложнений, в которые многие до сих пор верят, – «меня парализует, я буду в коляске», – таких осложнений в нашей специальности сейчас почти не бывает. У меня за все годы моей жизни (хочется постучать по дереву) осложнений такого рода, чтобы человек пришел на своих ногах, а уехал в коляске, не было никогда, – хотя я всю жизнь занимаюсь подобными операциями. Безусловно, риски есть, есть осложнения, есть, например, риски рецидивов, то есть возобновления. Например, в случае удаления грыжи она может вылезти опять. Но вероятность такого случая не превышает 3-4%. Все-таки она не так велика, как раньше: 20-25%. Кроме того, если мы должны восстановить опороспособность позвоночника, мы можем имплантировать, то есть вкрутить, если на таком сленге говорить, некую систему фиксации, которая поможет полностью позвоночник восстановить как опору. И пускай эта операция несколько масштабнее, чем пункционная, но через несколько недель, через месяц человек может делать все, что он делал ранее: заниматься спортом, плавать в бассейне, не знаю… таскать, поднимать тяжести, детей и прочее. В принципе, у него позвоночник абсолютно не скомпрометирован после такой операции. Конечно, есть ситуации, особенно в онковертебрологии (которая в разделе нашей специальности), где хирург занимается резекцией опухоли на позвоночнике, и полностью опорность позвоночника не восстанавливается, однако она достаточна в функциональном плане, который этому человеку необходим. В плане прямохождения, обычных навыков – вождение автомобиля, обслуживание себя, – мы почти всегда можем обеспечить человека такого рода функциональностью. И другое направление, также в нашей специальности – это снятие различных болевых синдромов, когда у пациента присутствует постоянная боль; бывают ситуации, когда нельзя устранить ее источник. Медицинские технологии сейчас позволяют так отмодулировать боль, которая идет по спинному мозгу в голову и воспринимается именно как боль, что человек перестает воспринимать эту боль. Это приятные спокойные ощущения, которые уже не раздражают и не изматывают, как всем нам знакомая боль, – например, зубная, – если она присутствует постоянно и в любом положении, и ничем не снимается. Поэтому такого рода технические средства, как эндоскопия, нейрофизиологические устройства, источники высоких энергий, – то, что широко используется во всех отраслях науки и совершило перевороты в определенных медицинских направлениях, – крайне востребовано и в нашей специальности, где приходится работать глубоко в функционально-значимых зонах и структурах. Эти технологии очень популярны; они, по сути, дали нам возможность восстанавливать пациентов в нормальное жизненное состояние. Поэтому тот миф, о котором вы сказали – о долгой госпитализации, глубокой инвалидизации, – давно канул в Лету. Я думаю, пациенты спрашивают об этом из застарелого страха, что их полностью выведут из их социального статуса. Это неправда; возможности адекватного лечения существуют, они отработаны, они с успехом применяются в нашей повседневной практике.

Ведущий: Это очень хорошо! Скажите, Артем Олегович, а если сравнить достижения российской вертебрологии, нейрохирургии с мировыми достижениями, с тем, что происходит в других странах? Я поясню, почему задаю этот вопрос. Часто пациент спрашивает и ищет возможности помощи, и сравнивает то, что могут сделать в Москве или в других городах, с тем, что он может получить в Израиле, в Германии, в Австрии, в США. Как по-вашему, имеет ли смысл обращать внимание на эти клиники, или возможности идентичны и никуда не стоит ехать? Как вы считаете?

Артем Олегович: Да, безусловно, это самый частый вопрос, его всегда обсуждают в средствах массовой информации и задают пациенты. Я считаю, что в тех вариантах лечения, которые предлагает российская хирургия и хирургическая вертебрология, – которую я представляю, – присутствуют абсолютно все разработанные в мире технологии. Мы постоянно общаемся с нашими иностранными коллегами, у нас, среди хирургов, даже есть всякие шутки по поводу некоего медицинского туризма, – дескать, можно даже не работать, а только ездить по разным конференциям, посещать разные страны, – это, конечно, любопытно, но тогда не останется времени на основную деятельность. Так вот, в принципе, опыт показывает, что все хирурги одной специальности, например, в спинальной нейрохирургии или вертебрологии, – они делают все до идиотизма одинаково. Мы все работаем одними инструментами, пользуемся одними и теми же хирургическими столами, у нас одно и то же оборудование. К сожалению, оно в большинстве случаев не отечественное, но есть сейчас и аналоги, которые успешно замещают иностранные изделия, и приборы, и расходные материалы. Поэтому школы отечественные, российские, и европейские, американские, – абсолютно идентичны. И руки тренируются, в основном, одинаковым способом. Сравнивая на конференциях наши операции и операции наших иностранных коллег, – мы видим, что сталкиваемся с одними и теми же проблемами и, в общем, добиваемся одного и того же результата. Я не вижу смысла рекомендовать своим пациентам обращение в клинику за границей, в основном, потому, что, покупая некий пакет услуг за границей, россиянин всегда лишен возможности проверить качество этих услуг. В России же он, обращаясь к врачу, может проверить его образование, отзывы его сограждан. И хороший качественный хирург всегда известен как хороший хирург. За границей вы не будете знать, кто реально будет вас оперировать. Даже если заявлен какой-то известный человек, на самом деле это может оказаться его ассистент, и порой даже не очень квалифицированный. Кроме того, за границей русский человек, как правило, лишен права на страховку – в случае, если операция прошла не так, как предполагалось, или возникло осложнение. Никто не будет заниматься восстановлением или ликвидацией таких осложнений. Формально хирурги иностранные в силу того, что они продают разовые услуги, стремятся обезопасить себя от такого рода ситуации, которая пошла вразрез с первоначальным планом. Сделав операцию, иностранный хирург снимает с себя всякую ответственность, и повторно обратиться к нему пациент уже не может.

Ведущий: Даже за деньги?

Артем Олегович: За деньги, наверное, может, но, в основном, после первичной операции хирург теряет интерес к пациенту-иностранцу, потому что понятно: вторичное обращение всегда сложнее, поскольку вопрос уже идет об исправлении или дополнительных вмешательствах. А мои пациенты – мои пожизненно. Ко мне обращаются люди, которых я оперировал 15 лет назад, порой с уже новыми проблемами, или с возникшими тоже в позвоночнике, но на другом уровне. Я воспринимаю это как свой крест, если хотите. Я не могу отказать человеку, который уже когда-то мне доверился и стал моим пациентом. Поэтому они находят меня, – я, в общем-то, не скрываюсь, – и просят о дополнительных каких-то вмешательствах, операциях, помощи. И я всегда иду навстречу. Мне кажется, что этот аспект общности технологий, навыков, методов, и все-таки тот факт, что в своей стране, благодаря общности языка и национальных особенностей, проще добиться такого близкого и качественного подхода, – достаточно обосновывает мой отказ от рекомендации оперироваться или ехать на лечение за границу. Единственное, что здесь бывает оправданным – некие комплексные услуги, когда ряд клиник, что не всегда бывает в России, предлагает так называемый пекидж (от англ. package – «пакет услуг»): и операцию, и реабилитацию, и дальнейшее восстановительное лечение. Многопрофильные организации, возможно, решают проблему поиска специалистов разного профиля, если в отношении одного пациента могут осуществить весь комплекс услуг. Вот как раз такое объединение – это решение для пациента, чтобы он не искал в разных местах разные услуги, а мог их найти в одном учреждении.

Ведущий: Спасибо! Артем Олегович, скажите, пожалуйста, при вашей занятости, при постоянной вовлеченности в нейрохирургию, вертебрологию, – остается ли у вас время на какие-то иные занятия? Это стандартный вопрос о хобби. Хочется узнать, какое хобби у вас.

Артем Олегович: Вообще, хороший вопрос. Действительно, времени много, я люблю оперировать, люблю находиться в операционной.

Ведущий: Я подозревал, что вы так ответите.

Артем Олегович: Да, это мое основное хобби. Когда я ухожу туда, мне нравится, что я могу выключить все внешние источники контактов и контентов, и заниматься тем, что мне нравится, и тем, что, надеюсь, у меня получается. Хирургические вмешательства, хирургия мне очень нравится, я люблю осваивать новые технологии. Но если есть время, – учитывая, что мне, в основном, все-таки удается выезжать на всякие конференции, – я катаюсь на сноуборде. Много лет уже, практически с детства. Начинал с лыж, потом перешел в какой-то момент на доску, и для меня это очень сильное увлечение, на весь зимний сезон. Сейчас это стало несколько сложнее – в силу того, что везде границы, и отдых дорогостоящий, – но все равно я стараюсь выбираться, кататься на доске в горах.

Ведущий: В Подмосковье не катаетесь?

Артем Олегович: Нет, в Подмосковье не катаюсь. В основном, европейские какие-то курорты, или наши ближайшие – на юге страны, в Красной поляне, конечно. По местам Олимпийских побед. Вот это, пожалуй, да, – я люблю путешествовать. У меня большая семья, езжу на машине в дальние регионы нашей необъятной Родины, плаваю на байдарках, хожу в походы. У нас есть, кстати, даже в рамках Ассоциации нейрохирургов такое общество «Нейрохирурги на лыжах». На горных лыжах. Я предлагал еще сделать «Вертебрологи на санках», но пока последователей моего предложения нет. А «Нейрохирурги на лыжах» есть, и я стараюсь к коллегам присоединяться. К тому же многие вопросы по нашей специальности могут быть обсуждены; очень удобно говорить где-то на свежем воздухе, в горах, особенно на лыжах, на досках, на санках. Или после, что называется, «après-ski». Очень удобно.

Ведущий: Спасибо большое, Артем Олегович, что пришли, выделили время на нашу интересную беседу. И, если позволите, будем приглашать вас вновь. До новых встреч!

Артем Олегович: Спасибо!

вопросы и ответы по теметестирование

Доктор Гуща А.О. отвечает на вопросы наших пациентов:

  • Лукошина Елена,

    Болела спина, врач рекомендовал сделать МРТ, в шейном отделе протрузия. Невролог говорит, обращаться к нейрохирургу пока не имеет смысла. Вопрос к нейрохирургу - может, стоит все же показаться вам, не упущу ли я время?

    Невролог прав!! Вообще поход к нейрохирургу в подавляющем большинстве случаев должен быть после посещения невролога, т.к. как боль в спине это один из самых распространенных симптомов и как правило лечение начинается консервативными методами, то есть лекарствами и физиотерапией. Время вы не упустите, т.к. протрузия вообще не является показанием к оперативному лечению.

    Читать ответ полностью

  • Олег Степнов,

    В 2010 году была грыжа диска в поясничном отделе, меня оперировали, после этого чувствовала себя хорошо. Весной этого года опять начала беспокоить спина, заболело бедро. Меня беспокоит, что боль вернулась. Значит ли это, что меня недостаточно хорошо прооперировали? Надо ли оперироваться вновь?

    В вашем случае нужно обязательно делать свежее контрольное МРТ поясничного отдела позвоночника для оценки объективной картины. Это может быть как обострение остеохондроза, так и рецидив грыжи, а может и обострение новой протрузии или грыжи. На основании нового МРТ надо принять решение к какому специалисту идти, если это не грыжа, то вероятнее всего лучше начать с невролога. Вопрос по поводу повторной операции также должен решаться на основании выявленной проблемы.

    Читать ответ полностью

  • Станислав Романович,

    У меня на рентгене позвоночника нашли грыжу межпозвонкового диска Т3-Т4, размер 4 мм, но меня ничего не беспокоит. Занимаюсь любительским футболом. Стоит ли оперироваться?

    Вообще показанием к оперативному лечению как правило является грыжа размером более 1 см (10мм), однако в шейном отделе размер ее может быть меньше. Также важно расположение грыжи, т.к. она может быть с одной стороны не большая, а с другой - давить на нервное окончание, что не всегда описывается врачом рентгенологом, а пациент чувствует боль. Существует еще одно правило - если грыжа есть, но она никак не беспокоит, то оперативное лечение не показано.

    Читать ответ полностью

Остались вопросы?

Просто позвоните по телефону или отправьте заявку

+7 (495) 212-08-85
show
close

Мы перезвоним в удобное для вас время!

Задайте вопрос нашему специалисту

Запишитесь на прием к специалисту