32:41 Видео интервью с Кащеевым Алексей Алексеевичем, к.м.н. нейрохирургом Научного центра неврологии РАМН.

Темы затронутые в интервью:

  • Спинальная нейрохирургия;
  • Частые виды боли: боли в спине, головные боли, боли в шее, боли в суставах;
  • Развитие технологий и новые методы в хирургии при операциях на позвоночнике;
  • Проблемы коммуникаций между неврологами и нейрохирургами;
  • Профилактика заболеваний позвоночника;
  • Как выбрать хорошего нейрохирурга?
  • Самые распространенные заболевания при обращении к нейрохирургу;
  • Реабилитация после операций межпозвонковых дисков;
  • Нейрохирургия в России и за рубежом.


Текст беседы

Ведущий: Уважаемые зрители, добрый день! К нам в гости пришел Алексей Алексеевич Кащеев, – кандидат медицинских наук, нейрохирург, врач Научного центра неврологии. Здравствуйте, Алексей Алексеевич!

Гость: Здравствуйте!

Ведущий: Алексей Алексеевич, расскажите, пожалуйста, что входит в сферу ваших медицинских интересов?

Гость: Основная сфера моей деятельности – это спинальная нейрохирургия в различных ее аспектах. В первую очередь, это такая социально-значимая проблема, как дегенеративные поражения позвоночника; это грыжи дисков, стенозы различных отделов, – поясничного, шейного, – то есть состояния, которые сопровождаются сужением позвоночного канала и болевыми синдромами, нарушениями чувствительности и движений. Кроме того, это различная онкологическая патология, это экстрамедуллярные и интрамедуллярные опухоли спинного мозга, опухоли позвонков, – как первичные, так и метастатические. Практикуются также различные варианты лечения тяжелых болевых синдромов, – например, пункционные методы, то есть блокады, радиочастотные денервации , нуклеопластика, – и современные методы стимуляции спинного мозга и его корешков. Одним из интересов для меня является периферическая нейрохирургия, – это операции при столь распространенной патологии, как тоннельные синдромы, – карпальные и кубитальные синдромы, – а также травмы и опухоли периферических нервов.

Ведущий: Достаточно широкий спектр заболеваний вы перечислили! Позвольте сегодня сконцентрироваться на какой-то одной проблематике. Если, например, это будет проблема боли, можем ли мы это сделать?

Гость: Да, конечно. Вообще, проблема боли – одна из важнейших медицинских и медико-социальных проблем, связанных с неврологией и нейрохирургией, поскольку боль – это состояние, которое приводит человека к длительной дезадаптации. На фоне постоянных болей человек не только хуже живет, но и хуже работает, хуже строит свою личную, семейную жизнь. К сожалению, в современном мире, в российских реалиях очень многие врачи недостаточно и неполно информированы о возможностях малоинвазивного лечения боли. Кроме того, многие пациенты считают, что с болью можно жить и боль можно терпеть.

Ведущий: Можно, я буду сразу уточняющие вопросы задавать? Когда мы говорим о хронической боли – это все-таки боль какого уровня? Многие из нас говорят: «Постоянно все болит», «У меня спина болит», «У меня ноги болят», «Я ночь не посплю, – и у меня болит все». А что имеют в виду врачи, говоря о хронической боли?

Гость: По определению ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения) хронической считается боль, которая у пациента присутствует более или менее постоянно на протяжении шести месяцев и больше. Самой распространенной болью у человека является боль в спине; она связана с прямохождением. Боль в спине, по данным ВОЗ, – это самая распространенная жалоба из всех жалоб вообще. На втором месте головная боль, на третьем – боль в шее, а потом в суставах. Так вот, как минимум, первые три из наиболее распространённых видов боли так или иначе имеют отношение к нейрохирургии. Впрочем, головная боль – это прерогатива неврологов, но и здесь существуют различные методы, в том числе блокады или методы электростимуляции, которые относятся к полю деятельности нейрохирургов.

Почему выбрать Мединтерком?

  • Только ведущие специалисты
  • Тесты на лучшем оборудовании
  • Полная информация о ходе лечения
  • Отсутствие очередей и сложностей
  • Особое отношение и личный доктор


Актуальные проблемы частые заболевания


задать вопрос

Продолжение текста беседы

Ведущий: Соответственно, эти три вида боли нейрохирургия может вылечить?

Гость: Безусловно. В целом ряде случаев речь идет о полном и притом достаточно простом излечении. Существуют заболевания, при которых однократная манипуляция, – например, блокада или радиочастотная денервация, – дает стойкий, постоянный и многолетний эффект. В других случаях речь может идти о значительном улучшении качества жизни пациента, или же об уменьшении зоны этой боли. Но в общем и целом, нейрохирургия является мощным инструментом. Кроме того, самой частой болью, с которой сталкиваются спинальные нейрохирурги, является боль, вызванная грыжами дисков. Это огромное число больных; по данным Российской Ассоциации хирургов-вертебрологов, которую возглавляет профессор Артем Олегович Гуща, до 3% всего населения РФ нуждается в обезболивании с использованием тех или иных вариантов малоинвазивной операции на позвоночнике. Вообще, операции на позвоночнике очень сильно изменились за последние десятилетия, даже за одно последнее десятилетие. Сейчас стала возможной хирургия минимально-инвазивная, то есть вмешательство, которое осуществляется через проколы размером в полсантиметра, сантиметр, с применением сложной микрохирургической эндоскопической техники. Все это позволяет вылечить человека от боли быстро и с известным уровнем гарантии эффективности.

Ведущий: А возможны ли осложнения при таких высокотехнологичных методиках?

Гость: Безусловно, осложнения являются одним из спутников хирургии; не бывает хирургии без осложнений. И все же технология шагнула очень далеко. Поэтому, когда мы оперируем в современных условиях… если сравнивать со спинальной хирургией 70-80 годов, когда было 20, 30, а то и 40 процентов вероятности, что после операции пациент не будет ходить, что боль усилится, что боль не пройдет или потребуется длительная иммобилизация, – т.е. пациент будет неделями находиться в клинике, лежать и не доходить даже до туалета, – то сейчас, конечно, такого нет. Абсолютное большинство спинальных операций предполагает, что больной активизируется, встанет на ноги уже на следующий день после вмешательства или даже в день самой операции, причем речь идет не только о грыжах диска, но и о стенозах, о вмешательствах, при которых нужна стабилизация, установка различных металлоконструкций. Даже при удалении многих опухолей такие операции предполагают раннюю активизацию.

Ведущий: С методиками понятно. Вот тот скачок, который вы описываете в нейрохирургии последних 30-40 лет, свидетельствует о том, что в первую очередь развивалась эндоскопическая техника.

Гость: Наиболее интенсивное развитие – это последние 10-15 лет. Мне в этом плане особенно повезло, потому что я наблюдал это собственными глазами, начиная с медицинского института и заканчивая тем большим медицинском учреждением, где я сейчас работаю. Это происходит буквально у нас на глазах: в первую очередь, внедрение микрохирургической техники, то есть это особенности работы под микроскопом, под большим статическим увеличением (потому что раньше хирурги работали, доверяя только собственному глазу, что порой вызывало разные осложнения: даже при использовании обычной лупы можно спутать мелкие детали, например, корешок с грыжей диска, что, к сожалению, происходило сплошь и рядом в середине ХХ века. При наличии современной техники это невозможно). Далее, следующий шаг – это эндоскопические технологии, когда мы можем поместить собственный «виртуальный глаз» внутрь тела человека и увидеть происходящее там на экране. Далее – это пункционные технологии, т.е. возможность сделать все то же самое, но без разреза, а через прокол. И, наконец, это многочисленные инновации, связанные с развитием 3D-технологий, кибернетики, моделирования, когда мы можем заранее виртуально спланировать ход операции и предусмотреть какие-то моменты, что было невозможно раньше.

Ведущий: Алексей Алексеевич, скажите, а по типу происхождения боли – есть разница, или это не принципиально? Способ лечения и тип происхождения боли – это коррелирующие понятия, или не всегда?

Гость: Дело в том, что лечение боли является хорошо изученным и хорошо протоколированным процессом. Он имеет определенную стадийность. В каждом из таких протоколов в разные моменты времени предполагается участие врачей различных специальностей. Например, если мы говорим о хронической нейропатической боли, которая обусловлена патологической пульсацией от нервов; или о боли, обусловленной последствиями какой-то травмы спинного мозга; или о последствиях неудачно выполненной операции на позвоночнике, – то первым специалистом является невролог. Он назначает противоболевую терапию, подбирает различные препараты для коррекции эмоционального статуса. Уже потом, если эти назначения не дают эффекта, – а у многих эффект наблюдается, – подключается нейрохирург с какими-то более сложными методами, сугубо хирургическими. Естественно, этот порядок хорошо отработан, статистически доказана его целесообразность и эффективность. В этой сфере тоже происходит очень много нового, много интересного, однако определенный протокол должен быть у каждого врача, будь то невролог, нейрохирург или реабилитолог. Должен быть в голове четкий протокол.

Ведущий: Протокол – это стандарты, правила, законы и методы лечения, правильно?

Гость: Да, это определенная стадийность лечения, его внутренняя логика и последовательность; то, как и какие препараты должен использовать невролог, какие методы и в каких ситуациях должен применять нейрохирург. Часто встречается ситуация, когда у человека, например, острая корешковая боль, обусловленная грыжей диска, или прослеживается медленное ухудшение из-за стеноза, т.е. сужения позвоночного канала. Здесь очень важно, чтобы невролог, к которому первично приходит такой пациент, смог быстро оценить: этот больной не мой, и столь же быстро направить пациента к нейрохирургу, потому что при целом ряде патологий консервативное лечение абсолютно бесперспективно и только ухудшает ситуацию.

Ведущий: Хочется уточнить: всегда ли понимают неврологи, что пациента нужно направить к нейрохирургу?

Гость: К сожалению, далеко не всегда. Многие неврологи, особенно работающие в амбулаторном звене на периферии, до сих пор имеют неправильные представления о нейрохирургии. Даже сознавая неэффективность своего лечения, – скажем, при стенозах, – зачастую они вольно или невольно запугивают пациента, отговаривая от операции. Практически каждый второй больной из-за пределов Москвы, кто приходит ко мне и к моим коллегам на прием, рассказывает: невролог говорил, что операция – это на крайний случай, что операция может парализовать, что боль может не пройти, что от операции можно погибнуть и т.д. К сожалению, такие настроения до сих пор являются актуальной проблемой. То же самое можно сказать и о нередких случаях (на Западе это были бы вопиющие случаи!), когда пациент «выращивает» опухоль, т.е. у пациента при МРТ обнаруживается опухоль, но, тем не менее, неврологи при отсутствии симптоматики настоятельно рекомендуют ее не оперировать, а «наблюдать». В результате пациент все равно приходит, иногда спустя годы, но уже с симптоматикой, которая во многих случаях необратима. Поэтому налаживание взаимодействия между неврологом и нейрохирургом – одна из важнейших проблем медицины в России.

Ведущий: Можете ли вы дать какую-то простую рекомендацию для пациентов, попавших в описанные вами условиях, – чтобы пациент знал, в каких случаях обращаться к нейрохирургу самостоятельно? Какие для этого есть показания?

Гость: Довольно сложно дать однозначный ответ. Обращаться к нейрохирургу нужно в следующих случаях. Во-первых, когда пациенту это рекомендовал смежный специалист, например, врач-невролог или рентгенолог, обнаруживший на снимках перелом, опухоль, стеноз, грыжу. В этой ситуации нужно идти к нейрохирургу, и бояться нечего, потому что это лишь безнадежно устаревший стереотип, – что визит к нейрохирургу автоматически означает немедленную операцию. Все эти операции плановые (кроме травм), их целесообразность тщательно просчитывается, а алгоритм в деталях разрабатывается заранее. К тому же человек сам принимает решение о том, когда, как и у кого он будет оперироваться. Я не навязываю своих решений; а в том, чтобы прийти и получить мнение специалиста, нет ничего пугающего. Во-вторых, к нейрохирургу нужно обращаться тогда, когда пациент видит явную безрезультатность консервативной терапии. Условно говоря, у пациента заболела спина или нога, он пришел к неврологу, ему сделали рентгенографию, – хотя рентген не выявляет, скажем, грыж, и все это знают. Назначили ему нестероидные средства, но нестерпимая боль не проходит в течение нескольких дней. В подобной ситуации больному, – поскольку в своей клинике он нужной помощи не получает, – целесообразно самостоятельно сделать МРТ (у нас сейчас огромное количество диагностических центров) и с результатами обратиться к нейрохирургу. Третья ситуация, – это когда у пациента сложная, запущенная проблема, по поводу которой он собирает мнение разных врачей. Например, имеется сложный болевой синдром, пациент обошел много врачей, но точных ответов найти не может. На самом деле, если говорить о хронической боли, нейрохирург является одним из крайних специалистов на пути такого пациента. Есть такие синдромы, которые обусловливают хронические боли в промежности у женщин, – так называемые синдромы тазовой боли. Это пациенты, которые в своей жизни проходят огромные круги между неврологом, урологом, проктологом, гинекологом; рано или поздно они попадут к психиатру, потому что их начинает рассматривать, как психогенных больных. Но на самом деле существуют методы блокад, методы стимуляции спинного мозга, методы стимуляции сакральных корешков, – которые этим больным эффективно помогают. Эта методология относится именно к нейрохирургии. Или, предположим, у пациента сложная онкологическая проблема, например, множественные поражения позвоночника. Это мультисциплинарная проблема, тут должны быть задействованы онкологи, ортопеды, онкохирурги, химиотерапевты, радиологи. И если это поражение позвоночника, в этом должен принимать участие нейрохирург, который занимается спинальной хирургией.

Ведущий: Алексей Алексеевич, ваши рекомендации по правильному поведению: что делать, чтобы не стать вашим пациентом?

Гость: В спинальной нейрохирургии есть такие проблемы, которые предотвратить нельзя. Например, мы точно не знаем, почему у одних людей может появиться опухоль спинного мозга, а у других она не появляется. Есть случайности, которые связаны с травмами, с переломами позвоночника в результате ДТП или чего-то такого. Человек не может на это повлиять. Но если говорить о дегенеративных заболеваниях позвоночника, то на их развитие человек может повлиять в значительной степени. Межпозвонковый диск, межпозвонковые суставы, – это механизмы, которые сложно действуют на основе генетических алгоритмов. Не всегда на это можно повлиять, но, имея в арсенале аспекты здорового образа жизни, можно в разы, в десятки раз уменьшить вероятность превращения в нейрохирургического пациента. Дело в том, что патология поясничного и шейного отдела позвоночника у человека, как я уже сказал, в первую очередь связана с аксиальной нагрузкой и с прямохождением. Именно поэтому данная патология не встречается у других видов, но бывает у животных с сильно вытянутым корпусом, чей позвоночник находится в постоянном тоническом напряжении. Например, грыжи позвоночных дисков часто бывают у собак мелких пород, у такс, у кенгуру. Кстати, начинающие спинальные нейрохирурги в Австралии тренируются на кенгуру, прежде чем оперировать человека. А для того, чтобы снизить вероятность такой патологии, есть два правила. Они достаточно подробно описаны в литературе. Во-первых, это поддержание индивидуально-оптимальной массы тела; есть специальное понятие «индекс массы тела», и каждый лишний килограмм перегружает то, что находится ниже пупка, а это не только позвоночник, это и тазобедренные, и коленные, и голеностопные суставы. Каждый лишний килограмм является обузой для этих анатомических структур и повышает риск оказаться на операционном столе. Второе – не менее, а порой даже более важное правило, – это состояние осевой мускулатуры или, как ее называют спортсмены, мышечного корсета. То есть второе правило состоит в обязательных занятиях спортом, – безусловно, любительским, так как профессиональный спорт требует чудовищных перегрузок и опасен для здоровья, это знают все спортсмены. А вот спорт на хорошем любительском уровне, – плаванье, гимнастика, регулярные занятия фитнесом, активный отдых; словом, все, что накачивает мышцы спины, брюшного пресса, нижних конечностей, шеи, – все это заведомо уменьшает риск того, что человек станет пациентом нейрохирурга.

Ведущий: Ну хорошо, а если это все-таки случилось и человеку придется попасть в руки нейрохирурга, – как ему себя вести, по каким критериям выбрать учреждение, врача или страну, в которой ему помогут, и помогут качественно?

Гость: Выбор любого врача, а особенно хирурга, в жизни человека является моментом экзистенциальной важности, потому что человек доверяет хирургу самые сокровенные вещи; нейрохирургу доверяют движение, боль, жизнь, сознание, – конечно, это непростой выбор, и каждый человек делает его по-своему. Глобально, здесь есть два пути: рациональный и иррациональный. Второй комментировать сложно, но действительно бывают такие моменты, когда пациент пришел, посмотрел и понял: это мой врач. Трудно сказать, почему; может, врач на папу похож, или больной видел именно такого врача на картинках, но он принимает решение эмоционально. Может, это и правильно, но самом деле таких людей в современном обществе все меньше. Люди предпочитают быть достоверно информированными, прежде чем принимать решения касательно своей жизни и здоровья. Как правило, больные, которые приходят к нам и к нашим коллегам, – это пациенты, которые уже получили несколько мнений и ищут для себя лучшего специалиста. В этой связи возможны лишь самые общие рекомендации: ну, во-первых, нужно находить такого человека, который владеет различными современными технологиями и хирургическими техниками. Иными словами, реальный выбор – это, например, эндоскопическая операция, микрохирургическая операция, пункционное вмешательство; но такой выбор у хирурга возможен только тогда, когда он этим владеет, когда он может использовать ту тактику, которая в данном случае показана и обеспечит индивидуальный подход. Если же врач владеет только одной методикой, вряд ли он сможет предложить такой выбор. Во-вторых, нейрохирургия – это самая дорогая, самая сложная и самая технологичная из всех отраслей в современной медицине. Конечно, кардиохирургию, травматологию или ортопедию тоже можно сюда отнести, но все-таки, если человек хочет сделать достаточно сложную нейрохирургическую операцию, то клиника, в которую он идет, прежде всего должна быть хорошо оснащена. Это означает, что должно быть специализированное отделение, располагающее современным хирургическим оборудованием, а оно стоит десятки и сотни миллионов рублей; при полной комплектации – миллиарды рублей. Далее, там должны быть смежные специалисты; например, нужна нейрореанимация, нужны анестезиологи, реабилитологи, неврологи, порой урологи, то есть все врачи, которые вместе составляют комплексную бригаду: дело в том, что операция как таковая – это лишь начало пути, пациент нуждается в комплексе восстановительных мер, и все должно быть доступно в одном месте. В-третьих (это мое личное мнение), современный врач должен быть существом интернациональным, потому что работа на высоком уровне требует обязательного владения английским языком, постоянного чтения российской и западной прессы; нужно быть в курсе последних протоколов, иметь широкий кругозор, нужно регулярно ездить на конференции, вкладывая в это силы, время, деньги. Но это с лихвой окупается клиническими результатами, поэтому я думаю, что разумнее всего выбирать того врача, который информирован обо всем, что происходит в мире.

Ведущий: Алексей Алексеевич, все-таки: те заболевания, с которыми к вам приходят пациенты на операцию, – какие, большей частью, это заболевания?

Гость: Если взять среднестатистически, то самая распространенная патология, с которой сталкиваются спинальные нейрохирурги всего мира – это грыжа дисков.

Ведущий: И они постоянно болят, то есть это самые «болящие» заболевания?

Гость: Да, это распространенная причина боли, от которой страдают до 10% взрослых людей. Если говорить о поясничных грыжах, то такие боли отдают из поясницы в ногу, отзываются онемением ноги и потерей силы в ней. Если это шейные грыжи, – то же самое происходит с рукой: сильная боль, онемение и потеря силы в руке, или же в обеих руках. В настоящее время существуют очень надежные эндоскопические технологии, которые позволяют прооперировать пациента на раннем этапе, удалить эту грыжу диска. Это примерно часовая операция, которая производится через полуторасантиметровый разрез и не несет в себе ни хирургических, ни анестезиологических рисков, но при этом приводит к мгновенному обезболиванию, если выполняется технически корректно. А если у врач обладает достаточной квалификацией и опытом, то эту операцию просто невозможно выполнить некорректно. Просыпаясь, пациент сразу же встает (вечером в день операции), боли уже не чувствует, и на второй день может выписываться домой, возвращаясь к своей обычной жизни. Есть лишь небольшие ограничения на первые 2-4 недели, зависящие от привычного стиля и образа жизни пациента. Так, обычно мы не рекомендуем пациентам долго сидеть, и если прооперирован офисный работник, ему нужно взять больничный и как-то работать в положении лежа или стоя; многие так и делают. Кроме того, в первые пару недель необходимо носить корсет. Но уже через 2-3 недели пациент ничем не отличается от здорового человека: так же ходит по городу, и ничто, кроме косметического шрамика на пояснице, длиной сантиметра в полтора, его не отличает. Бывают такие случаи, когда грыжи дисков, стенозы требуют более обширных операций, – например, когда имеется выраженная нестабильность, т.е. позвонки избыточно двигаются друг относительно друга. Это может быть следствием возрастных изменений или травмы. Тут не просто удаление грыжи диска; требуется декомпрессия, то есть высвобождение нервных корешков с последующей их стабилизацией, то есть фиксацией позвоночника при помощи специальных конструкций. Это очень разнообразные сложные операции, но и они выполняются с минимальной инвазивностью, через небольшие разрезы. Винты при таких стабилизациях в этих ситуациях можно вообще поставить перкутанно, через кожу, через проколы. Такие пациенты также встают на следующий послеоперационный день; в настоящее время уже не требуется длительная иммобилизация.

Ведущий: Кроме межпозвонковых дисков, какая еще это может быть патология?

Гость: Достаточно распространенным вариантом периферической нейропатии в современном мире является, например, карпальный тоннельный синдром. Это заболевание, которое сопровождается сдавлением срединного нерва на кисти в той области, где кисть переходит в предплечье, что приводит к онемению предплечья, преимущественно ночью, а также к онемению ладони и пальцев; зачастую пациенты просыпаются ночью и рефлекторно трясут кистью. Из-за нарушенного сна страдает качество жизни, вскоре присоединяется нейропатическая жгучая боль в руке, иногда слабость в руке. То же самое происходит при синдроме кубитального канала, когда в области локтевого сустава сдавлен локтевой нерв, – также появляются боли, слабость, онемения, иногда даже деформация кисти, различные контрактуры (когда нарушена подвижность и кисть застывает в определенном положении). Эти проблемы можно предотвратить небольшими операциями, микрохирургическими или эндоскопическими, – в зависимости от конкретной ситуации, – то есть произвести высвобождение этих нервов, их декомпрессию. Более того, такие операции выполняются амбулаторно, под местной анестезией, без общего наркоза; уже через 2-3 часа после такого вмешательства пациент может уйти домой и на следующий день вернуться к работе.

Ведущий: Эти проблемы часты у людей, работающих в офисе за компьютером. Правильно?

Гость: Да, это особенно часто встречается у людей, которые постоянно пользуются компьютером или смартфонами в фиксированном положении кисти. В более взрослом возрасте, за 50 лет, более чем у половины людей в той или иной степени выражен карпальный тоннельный синдром. Не все эти люди нуждаются в хирургическом лечении, но, чтобы это определить, нужно проконсультироваться у невролога и, при необходимости, у нейрохирурга. Распространенной проблемой являются также всевозможные боли в пояснице – например, дискогенные боли, т.е. боли, связанные с патологией диска; они возникают при наклоне человека вперед. Или же, скажем, фасеточные боли, обусловленные патологией фасеточных суставов (это те суставы, которые соединяют позвонки друг с другом). Оба вида боли на определенном этапе, когда уже не помогает консервативное лечение и физиотерапия, очень часто требуют лечения у нейрохирурга. Применяются различные варианты блокад, – это производится амбулаторно, – когда в больной сустав длинной иглой вводится комбинация обезболивающих и противовоспалительных средств. Многим больным это дает стойкий пролонгированный результат. Если же это дает лишь кратковременный результат (дает, но боль приходит снова), то предусмотрены манипуляции, которые могут быть достаточно легко выполнены нейрохирургом в условиях специализированной операционной. Это, например, нуклеопластика: человеку вводят в диск иглу и как бы денервируют его, выпаривают, лишая болевых рецепторов и несколько уменьшая выраженность протрузии или грыжи. Либо же это радиочастотные денервации, когда под рентген-контролем иглой вводят в суставы специальный проводник, разрушающий веточки тех нервов, которые и являются причиной боли; такой метод позволяет вылечить большинство пациентов, – обезболивание достигается с частотой от 70% до 100% случаев.

Ведущий : Это основные заболевания, правильно?

Гость: Да.

Ведущий: И все-таки, возвращаясь к предыдущей части беседы, хотелось бы спросить следующее. Очень высокотехнологичная отрасль медицины, очень дорогостоящее оборудование, крайне высокая стоимость подготовки специалистов – как в финансовом выражении, так и по своей длительности. Это даже не годы, а, по сути, десятилетия. Отсюда вопрос, возможно, несколько провокационный. Есть ли какие-то преимущества в лечении за рубежом?

Гость: Мы не обижаемся, когда пациент спрашивает, где ему лечиться в Германии, а где в Израиле. Лично я даже даю контакты своих коллег – тех, кого знаю лично, у кого учился в Германии, – профессор Майер, например, или другие известные спинальные хирурги, – и не вижу ничего зазорного в том, чтобы пациенты с ними проконсультировались. Тут нужно учитывать несколько факторов: во-первых, хирургией позвоночника на высоком уровне владеет всего около 100-120 команд по всему миру, и эти команды знают друг друга в лицо. Принципиальных отличий между ними нет. Может быть, существуют какие-то организационные отличия, – например, человеку хочется, чтобы у него была огромная одноместная палата, а не каждая российская клиника может предоставить такую возможность. Однако современные пациенты ориентированы не на такие вещи, а на команду хирургов. Тут у западной хирургии есть известный минус. Дело в том, что российских врачей учат таким образом (уж не знаю, правильно это или нет), что пациент – он остается на всю жизнь. Мы даем им свой мобильный номер, они потом звонят нам, и у нас есть больные, которых мы наблюдаем десятилетиями, помним каждого, и они помнят нас. Даже самым проблемным пациентам мы никогда не отказываем в помощи. В случае с медициной за рубежом, скажем, в Германии, все обстоит иначе. Все делается качественно, четко, но лишь «от и до». После выписки человека из клиники, как правило, все отношения с ним прерываются. Это сугубо коммерческий проект. Если нужна повторная помощь, то, пожалуйста, приезжайте, платите и ложитесь. Кого-то это устраивает, но на самом деле, лично я бы поехал за рубеж за медицинской помощью только в том случае, если бы там была какая-то технология, которой русские врачи не владеют. К сожалению, именно такова ситуация в некоторых специальностях. Например, в России очень плохо обстоят дела с детской трансплантацией, а за рубежом все нормально. И если бы моему ребенку понадобилась трансплантация костного мозга, почки, печени, – то, наверное, я бы поехал в Европу. Однако в случае со спинальной хирургией я могу достоверно утверждать, что технологии в России ничем не уступают западным, и западные коллеги, когда к нам приезжают, открыто это признают. Думаю, человек должен делать выбор сам, но никаких недостатков у российской спинальной хирургии перед западной спинальной хирургией, – европейской или американской, – в общем-то, нет.

Ведущий: Понял. Алексей Алексеевич, завершающий вопрос. Расскажите, пожалуйста, о своем хобби.

Гость: Да, есть у меня несколько увлечений, помимо медицины. Я занимаюсь литературой, достаточно серьезно: пишу стихи, публицистику, довольно часто публикуюсь, читаю на разных вечерах, фестивалях, преимущественно в России и в странах с русскоязычным населением. Украина, Франция, Грузия, Беларусь… у меня много друзей, коллег из литературного мира. Второе мое увлечение – это музыка. Занимаюсь джазом, я гитарист. Играю в джазовом коллективе в Москве. В-третьих, это разные варианты спорта: например, горный туризм с командой моих экстремальных друзей. Мы ходим в длинные горные маршруты с элементами скалолазания и всяких других техник. На это уходит почти весь мой летний отпуск. И еще дайвинг – я большой любитель любого активного отдыха.

Ведущий: спасибо большое за встречу, будем ждать вас вновь!

вопросы и ответы по теметестирование

Доктор Кащеев А.А. отвечает на вопросы наших пациентов:

  • Путилин А.,

    Можете ли вы дать какую-то простую рекомендацию для пациентов, в каких случаях обращаться к нейрохирургу самостоятельно? Какие для этого есть показания?

    Довольно сложно дать однозначный ответ. Обращаться к нейрохирургу нужно в следующих случаях. Во-первых, когда пациенту это рекомендовал смежный специалист, например, врач-невролог или рентгенолог, обнаруживший на снимках перелом, опухоль, стеноз, грыжу. В этой ситуации нужно идти к нейрохирургу, и бояться нечего, потому что это лишь безнадежно устаревший стереотип, – что визит к нейрохирургу автоматически означает немедленную операцию. Все эти операции плановые (кроме травм), их...

    Читать ответ полностью

  • Путилин А.,

    Ваши рекомендации по правильному поведению: что делать, чтобы не стать вашим пациентом?

    В спинальной нейрохирургии есть такие проблемы, которые предотвратить нельзя. Например, мы точно не знаем, почему у одних людей может появиться опухоль спинного мозга, а у других она не появляется. Есть случайности, которые связаны с травмами, с переломами позвоночника в результате ДТП или чего-то такого. Человек не может на это повлиять. Но если говорить о дегенеративных заболеваниях позвоночника, то на их развитие человек может повлиять в значительной степени. Межпозвонковый диск,...

    Читать ответ полностью

  • Путилин А.,

    Если так случилось и человеку придется попасть в руки нейрохирурга, – как ему себя вести, по каким критериям выбрать учреждение, врача или страну, в которой ему помогут, и помогут качественно?

    Выбор любого врача, а особенно хирурга, в жизни человека является моментом экзистенциальной важности, потому что человек доверяет хирургу самые сокровенные вещи; нейрохирургу доверяют движение, боль, жизнь, сознание, – конечно, это непростой выбор, и каждый человек делает его по-своему. Глобально, здесь есть два пути: рациональный и иррациональный. Второй комментировать сложно, но действительно бывают такие моменты, когда пациент пришел, посмотрел и понял: это мой врач. Трудно сказать, почему;...

    Читать ответ полностью

Остались вопросы?

Просто позвоните по телефону или отправьте заявку

+7 (495) 212-08-85
show
close

Мы перезвоним в удобное для вас время!

Задайте вопрос нашему специалисту

Запишитесь на прием к специалисту